Klaus Bodler
I never agreed to be your holy one. (C)
Ну почему, почему-почему дописать это надо именно сейчас было, ночью перед работой?
Но я счастлива, что наконец закончила, это один из моих долгостроев, который писался нелегко и далеко не всегда.
К тому же в тексте представлена самая любимая моя пара. И пока что я получившимся довольна.


Прослушать или скачать Fleur Будь моим смыслом бесплатно на Простоплеер

Автор: Klaus Bodler
Название: Навсегда
Персонажи: Яфи Аль-Хазми/Джонни Хейг
Рейтинг: PG-13 (ну знаю я, что на весь слеш нынче надо ставить NC-18, но тут даже на R нет!)
Жанр: реал-лайф, романтика
Саммари: крупными мазками набросанный жизненный путь двух очень разных людей как пары.
Размещение: С шапкой и предупреждениями.
Примечания: Слэш. Немного религии (мусульманство [и я уверена, что американский мусульманский священник дал бы Яфи именно такой совет, т.к. читала об отношении к проблеме в США], католицизм [с неприглядно-фанатичной стороны]). Немного мата, совсем немного - распускания рук (даже насилием не назвать).


- А теперь в честь годовщины отношений одной из наших самых красивых пар - микс на песню Enjoy the silence группы Depeche Mode.
Джонни прищурился. Этот уебок Флай! Как он мог подарить песню ЭТОЙ группы Вальдезу! Нашел, блядь, праздник. Безмозглая гора мускулов, черт бы его побрал. И Ал целуется с этим гребаным Крисом на танцполе. Под его, Джонни, музыку. Там, подле Старшего, должен быть он, а не...
- Я тебя ненавижу, - процедил он, выдохнув едкий сигаретный дым прямо в смазливое лицо ди-джея.
- Что, Спейс? - спросил тот, пытаясь перекричать грохот музыки.
Джонни уперся руками в пульт, сверля его глазами. Наверное, сейчас они были цвета расплавленного золота, как и всегда, когда он злился.
- Ненавижу. Тебя. Сука.
Резко развернувшись, он пошел к выходу из клуба. Домой, к черту все. Не стоит портить этим идиотам их "праздник"... Но, когда он уже шел к стоянке, на его плечо легла сильная рука.
- Спейс. Объясни.
- Малыш, а на кого ты оставил пульт?
- Нарезка на полчаса. Так что говори быстрее.
Странно, но здесь Флай ощущался совсем по-другому. Если в Городе он выглядел ярким мачо (в стиле этого чертова Криса, что давало еще один повод для ненависти), то вне его казался простым усталым парнем.
- Это моя музыка, - упрямо сказал Джонни, глядя на него исподлобья. - Руки убрал.
- Это музыка Мартина Гора и Алана Вайлдера.
- Это МОЯ музыка! Эти песни не про Криса, они про нас с Алексом. Как ты мог отдать их этой скотине?!
- О, - Флай достал две сигареты из пачки, раскурил и передал одну Спейсу. - Сядем? Я тебя понял. И мне есть, что сказать.
Джонни затянулся, опускаясь на ступеньку. Цепочки на его штанах тоненько звякнули, и он выпустил струйку дыма в вечереющее небо. Мерзкий безвкусный "Парламент", как можно курить это дерьмо?
- Ну?
- Только одно. Если ты любишь его больше, чем себя, то ты его отпустишь.
- Ты тупой, да? КАК можно добровольно отдать его этому...
- Легко, - пожал плечами Флай.
- Да если бы ты...
- Я - да. Я пришел в Город за человеком, которого полюбил. И люблю до сих пор. Но он счастлив с тем, кого выбрал, и самое лучшее, что я могу сделать - не мешать им.
Джонни фыркнул:
- Ой, не надо этого романтического пиздежа, малыш. Все знают, что ты пришел сюда, потому что ты работал с... - внезапно замолчав, он посмотрел в темные глаза Флая. - ...Фудзи?
- Угу. Но я уважаю его право на выбор, уважаю Рейна и его самого. И потому они даже не знают об этом. Уже больше года.
Чуть пожав плечами, Джонни отправил окурок в мусорку.
- Но разве это любовь, если тебе не хочется быть ему ближе всех?
- А разве любовь, когда ты не уважаешь его личное мнение и свободу? Да к тому же мне нельзя.
- Это как?.. Ты же с половиной Города...
- Что? - Флай усмехнулся. - Обмениваюсь взглядами, улыбками и отпускаю пошлые шутки? Ну так это ни к чему не обязывает. А мужчин у меня не было и нет. Нельзя, сказал же.
- Ты болеешь чем-то, что ли?
- Нет, если не считать болезнью любовь к своему полу. А моя религия - считает.
Спейс похлопал его по плечу:
- Даже не знаю, чем тебе помочь с этим. Ты вроде нормальный парень, Флай, но в таких вопросах я не силен.
- Да ничем не поможешь. И да... Яфи Аль-Хазми.
- Джонни Хейг.
***
Так хорошо, что темно в этом переулке, темнее, чем в городе, чем в Городе, темнее, чем на темной стороне Луны. Светлее только, чем его глаза. Я пьян, кажется, немножко совсем, но удержаться на ногах сложно, и он меня обнимает за талию. Мой трезвенник. Мой правильный мальчик. Мой... Единственный друг. Да, но его рука - это слишком горячо. Почему так горячо, как в аравийской пустыне... Так, что горло пересохло.
- Яфи, я тебя сейчас поцелую.
- М?
- Это предостережение, - шепчу я, прижимая его к стене и запуская пальцы в густые черные волосы.
Как хорошо, что здесь темно...
Еще час назад я и представить себе не мог этого. Даже десять минут назад, когда мы взорвали танцпол. О боже, как он двигается. Как змея. Плавно, неслышно, почти гипнотически грациозно. Видимо, сама судьба заставила меня пригласить его на танец вместо того, чтобы угробить вечер в одиночку за алкоголем.
Оторвавшись от его губ, я смотрю в темные глаза:
- Скажи, что будешь со мной.
- Нет, Джонни.
- Что?! - я пытаюсь вырваться, но он крепко держит меня за запястье.
- Я мусульманин.
- И? Ты американец, тебя не казнят!
- Во-первых, я сириец. А во-вторых... Закон - он здесь, - сказал Яфи, приложив ладонь к сердцу. - Здесь, а не в дубинках полиции.
Я отворачиваюсь:
- Но ты же целовал меня.
- Не запрещено.
- Я... Согласен только на поцелуи. Просто пообещай быть моим.
Как хорошо, что темно, и он не видит моего лица. По щекам текут слезы. Я знаю, что если он откажет, я пропаду. Бог дал мне единственный шанс избавиться от болезни по имени "Алекс". Новые чувства, новые краски. Его "нет" - и я снова окажусь одной ногой в психушке...
Он долго молчал, сжимая мою руку. А потом тихо произнес:
- Это будет дьявольская пытка. Но... Да. Я согласен.
***
Малыш. Мой малыш. Раньше меня передергивало, когда я слышал такое от парней даже в адрес их девушек. Но Джонни... Ему это удивительно шло. Сильный и жесткий, но внутри ранимый и вечно юный. Я благодарил Аллаха за такой подарок судьбы каждый день. Я и не надеялся на любовь. Даже такую, урезанную. Хотя я видел, что "урезанность" его угнетает.
Но это не мешало нам стать друг для друга ближе всех.
"Доброе утро, трудоголик. Ты как?"
"Уже обедаю. Не знаю, голова как ватная и горло болит."
"Ты все-таки простыл? Поднимай задницу и вали в поликлинику, а потом домой."
"У меня проект."
"Тогда я сам приду и заберу тебя."
О нет. Если он только проснулся, то у меня осталось минут этак сорок до того, как он явится сюда и разнесет офис до фундамента. Что самое противное, думать не получается совершенно, даже в комнате отдыха с чашкой чая с лимоном и медом и ноутбуком на коленях. Да что за чертовщина, я же вообще никогда не болею!
- ...Аль-Хазми? Это твой мальчик с проводами на голове отстроил охрану? - спросил через некоторое время мой напарник.
Я усмехнулся. Джонни мог. И точно, уже через несколько минут он влетел в комнату, высыпав передо мной гору лекарств, и строго сказал:
- Пей. А потом пошли домой.
- Джонни, я должен сдать проект сегодня, иначе начальник будет в бешенстве, и клиенты...
- Где твой начальник? Я с ним поговорю.
Я и не заметил, как мы собрали вокруг себя если не толпу зрителей, то все же изрядное их количество.
- О, роза пустыни, это твоя девушка? - усмехнулся парень из соседнего отдела.
Джонни прищурился так недобро, что я невольно напрягся. Нет, конфликтов мне не хотелось. Сжав его руку, я ответил:
- Это мой парень, Джадд.
- Так ты радужная шлюха? А на вид приличный мальчик строгих нравов. Я думал, что мусульмане не такие, а это все выпендреж, да?
- Яфи, я его сейчас...
- Сядь, Джонни, - я почти швырнул его на диван, подходя к Джадду и приподнимая его над землей за шкирку. - А тебя я попрошу усвоить, что гомофобия - твоя и только твоя проблема. На будущее - не спеши делать выводов о том, чего не знаешь досконально. Это может привести к болезненным последствиям.
Для закрепления информации я слегка приложил его об стенку и отпустил.
- Ну все, пидор. Тебе конец. Мало того, что ты извращенец, так еще и смеешь распускать руки, когда тебе об этом говорят. Я доведу это до директора компании, тебя каждая собака будет знать, и работу ты сможешь найти только в борделе.
Я пожал плечами. Что ж... Я обожал свою работу, но позволить унижать свою честь не мог. Значит, так суждено.

- Мистер Аль-Хазми? Я вас ждал, - кивнул мне начальник. Я вздохнул, садясь напротив него. Наверное, это мой последний разговор с ним.
Он побарабанил пальцами по столу:
- Ну, во-первых, я хочу напомнить вам, что драки на рабочем месте недопустимы.
- Да, мистер Эванс. Прошу прощения.
- Во-вторых, я хочу извиниться перед вами от лица компании за поведение мистера Джадда Морриса. Поверьте, мы примем самые серьезные меры, чтобы это не повторилось.
- ...Что? - я несколько опешил. А как же бордельная радужная шлюха?
- Как вы знаете, наша компания придерживается политики, по которой о людям судят исключительно по их профессиональным качествам, а не по расе, вероисповеданию или ориентации. Если мистер Моррис несогласен с этой политикой (что он наглядно показал, оскорбив вас при свидетелях), то наше дальнейшее сотрудничество с ним невозможно.
Я моргнул, осмысливая сказанное.
- Спасибо вам.
- Это наш долг. Однако вас за вашу несдержанность тоже придется наказать. Скажем, штрафом в 50 долларов.

***

- Малыш?
Люблю слышать этот голос в трубке. Невольно хочется улыбнуться.
- Да, Яфи?
- У тебя на компе есть какая-нибудь наша совместная фотка?
- Конечно. А что?
Он помолчал немного, а потом сказал:
- Не знаю, как ты к этому отнесешься, но ребята из "Нью-Йорк Таймс" взяли у меня интервью по поводу той стычки с Моррисом. Вроде как, гомофобия и прогресс несовместимы, и этому было снова получено доказательство. Я считаю, что дело благое.
Я на миг зажмурился. Если это увидит мать... Хотя она не читает газет.
- Сейчас пришлю.
- Спасибо. И, Джонни... - он неожиданно чуть замялся.
- Что-то еще?
- Да. Я не знал, как сказать это вслух. Верхняя полка книжного шкафа. Ну... До вечера.
Хм. Неужели все-таки эти его постоянные походы в мечеть вынуждают его прекратить наши отношения, хоть мы ничего не нарушаем? Встав на стул, я увидел поверх книг письмо и маленькую коробочку.
"Дорогой Джонни.
Я долго думал об этом, еще дольше - говорил со священником. И наконец я принял решение.
Я хочу быть с тобой полностью. Навсегда. И после года, за который мы стали друг другу ближе, я наконец могу просить тебя об этом.
Будь моим мужем. Любовником. Любимым. Моим смыслом и миром.
Я понимаю, что это - серьезный шаг, и наши отношения полностью изменятся. Если тебе нужно время - я пойму. Пойму даже, если ты решишь остановиться на дружбе и свиданиях, как это и было весь год.
Только ответь. Пожалуйста."
Я прикрыл глаза. Он хочет стать моим до конца. От этой мысли стало жарко, и я быстро облизнул губы. Меня сводили с ума его поцелуи, но я не просил о большем. А теперь он сам предлагает мне... Все.
"Ты придурок, Яфи."
"То есть - нет?"
"То есть - разумеется, да! А придурок ты, потому что смог предположить другой вариант."

***

Сегодня с утра Джонни поцеловал меня в плечо и сказал, что идет на репетицию, но если я встану раньше двенадцати в свой законный выходной - он вернется и убьет меня. Меня всегда трогала его форма заботы, грубоватая, но искренняя, и особенно это проявилось в те три месяца, что мы прожили семьей.
Но встал я в одиннадцать, потому что кто-то настойчиво звонил в дверь.
Натянув джинсы, я вышел в коридор и выглянул из квартиры. На пороге стояла пухленькая белокурая женщина средних лет. Когда наши взгляды встретились, ее лицо перекосило от гнева.
- А, так это ты - тот самый извращенец, который втянул моего сына в...
- Яфи Аль-Хазми. А вы - миссис Хейг?
- Я должна поговорить с Джонни!
- Он не дома, но вы можете подождать его.
Она решительно влетела на кухню и встала посреди нее.
- Мой маленький мальчик... А ты! Да ты еще и женат!
Я закрыл дверь и прошел за ней, отодвинув стул. Кажется, разговор будет долгим и в совершенно истерическом ключе.
- Пожалуйста, сядьте. Джонни уже двадцать один, он вполне сознательный человек. И, если мне не изменяет память, последние лет десять вас не слишком интересовала его судьба. Что же до этого, - и я приподнял руку с кольцом, - то да, вы правы, я состою в браке. С вашим сыном.
Она выдохнула, как-то сразу сжавшись:
- Ты подонок... Подонок, заставивший моего мальчика пойти против воли Бога!
- Эй! Ты что, вскочил? Уже иду убивать, только сначала ты съешь пончик, который я тебе принес из Старбакса! - донесся из прихожей веселый голос Джонни. Увидев мать, он на миг замер, как будто ожидал удара, и очень тихо добавил: - Привет, мам...
Миссис Хейг привстала, произнеся трагическим тоном:
- Сынок...
- Нет, вот этого - не надо, хорошо? - Джонни нашел мою руку и крепко ее сжал. Ему нужна была поддержка. Я аккуратно погладил его пальцы. - Ты пришла сюда просто потому, что тебе стыдно за меня, да? А вот мне за себя не стыдно. Я не бью тарелки, не пытаюсь выжить своего мужа, не завожу любовников и уж точно не собираюсь разводиться из-за дележки имущества.
- Но, Джонни, твой отец - ужасный и меркантильный человек!
- Ну да, ну да, я помню. Зато мой муж - хороший, и с этим ты спорить не сможешь.
Я почувствовал, как его пальцы начали подрагивать от злости, и обнял его за плечи, притянув поближе. Его всегда успокаивал физический контакт.
- Только не говорите, что вы счастливы, - добавила миссис Хейг после небольшой паузы.
- Да, мы счастливы, - ответил я. - Это плохо?
- Это извращение! - и она поднялась и вышла, громко хлопнув дверью.
Джонни взял сигарету, раскурил ее и медленно выдохнул дым.
- Пол испачкала. Бля.
- Это все, что тебя волнует?
- Ну... В остальном я хотя бы могу радоваться, что мой дикий камин-аут - это наш последний с ней разговор.

***

Яфи уехал в Сирию на целый месяц. Сказал, какие-то проблемы с семьей.
Я ждал его как на иголках. Глупо, но даже боялся, что не вернется, несмотря на годы вместе. Он всегда приезжал оттуда с больными глазами.
Но он вернулся. И в руках он держал...
- Джонни. Это наш сын, Фарид.
- Что?! Как? Ты...
- Моя сестра умерла при родах. Ее муж продал мне ребенка, потому что не хотел с ним возиться, но оформление документов заняло...
Дальше я уже не слушал, только вглядывался в крохотное личико, торчащее из одеял. И, кажется, видел в нем черты своего мужа.
Как я мог усомниться в нем хоть на миг? Он же сказал - навсегда. И это значит, что так и будет.

Вопрос: ...
1. + 
6  (100%)
2. - 
0  (0%)
Всего: 6

@темы: полное любви и обожания, Яфи "Флай" Аль-Хазми, Джонни "Спейс" Хейг, Бар под синим фонарем, "творчество"